Касательно заявленного пангерманского подхода необходимо сказать следующее. Мы обращаемся к Германскому Логосу как к метафизическому пангерманскому целому, которое в некотором роде предшествует «сверху», проявляется и единит собой различные полюса германских народов, выражающих — в разных пропорциях, отношениях, нюансах, акцентах, языковых и фольклорных идеовариациях — общие глубинные изначальные интенции и структуры. В некотором смысле логос есть судьба, начало и конец германского как такового.

Выразителем немецкого духа на следующем этапе становится течение романтизма. Представители романтизма испытывают двоякое отношение к Просвещению и Модерну: с одной стороны, они принимают ряд его естественнонаучных и социальных положений, но с другой они воспевают старые времена Средневековья, Античности и языческий дух старых Богов. Это можно толковать как попытку примерить новое и старое через сакрализацию Просвещения идеалами Античности, но не в русле утратившей свое влияние теологии, а в сферах поэзии, культуры и философии.

Всё, что касается мифа и традиции, упирается в сущее, будь то материя или особое сущее — Боги и Божественное, из которого все исходит в монистической мифологии. Это метафизическое человеческое мышление. Но в экстазе философу открывается (может открыться) Божественное мышление об ином, о том, что не является ни материальным, ни как-то по-иному сущим: через него открывается бытiе.